Она была "деревенским фотографом" в начале ХХ века в моём родном городе и не только.

Но ни одного её портрета не сохранилась. Сапожник остался без сапог, и я уверен, что мой пост - это самое продолжительное повествование об этой личности не только на русском языке, но и вообще в истории. 

Рассказ о ней я начну с переведенной мной с английского статьи из журнала "Камера" от августа 2019 года. 

Перевод я снабдил своими примечаниями, отступлениями и вставками. Я же одновременно и мемуары пишу таким образом. 

Теплый день в конце лета, где-то в начале XX века в деревне Тиетавяля (Tietävälä). Дети сидят на ступеньках, увлеченно чистя и едя репу. Только одна маленькая девочка смело смотрит в объектив.

Фотографию сделала Лиина Кантелл. Она обычно проводила лето у своих родственников на ферме Уусия и фотографировала жителей Тиетавяля и жизнь в Кирву (Kirvu).

Лиина Кантелл (Liina Cantell) — , таким был псевдоним, который использовала Густава Каролина Кантелл (Gustava Karoliina Cantell), урожденная Мюкря (Mykrä). Она родилась в Санкт-Петербурге 17 мая 1866 года и вышла замуж за начальника станции Йохана Габриэля Кантелла.

Лиина была деревенским фотографом. Такие люди, помимо своей основной профессии, увлекались фотографией и снимали сельскую местность в конце XIX — начале XX века. Среди них было мало женщин. Типичный деревенский фотограф — это молодой мужчина, интересующийся новым техническим оборудованием.

В 1888 году Кантелл окончила учительскую семинарию в Кюмёля в Сортавале по специальности «учитель». Ее образование, возможно, отчасти объясняет ее увлечение техническими нововведениями. Будучи женой начальника станции, она находилась в окружении новых технологий развивающегося пассажирского транспорта. Строились железнодорожные линии, и новая эпоха вступала в города и деревни под свист паровозных гудков. 

В начале XX века фотограф запечатлевала деревни и сельских жителей в Кирву 

(Карельский перешеек, ныне Ленинградская область). 

Она много снимала и в окрестностях г. Сортавала. 

На местности, которая называлась "Сортавальским сельским муниципалитетом". 

В то время жизнь везде была довольно схожей и основывалась на традициях и старых обычаях. 

В 1919 году муж Лиины Кантелл был назначен начальником станции Калтимо (Kaltimo) в Эно (Eno), и семья переехала из Сортавалы в Северную Карелию. 

Лиина Кантелл скончалась в Куопио 23 октября 1945 года.

Ее фотография «Вечер у реки Хелисевя (Helisevänjoki) – ныне Новосёловка в Кирву» была опубликована в рождественском журнале «Joulutunnelma» в 1914 году. 

Название издания переводится на русский как "Рождественская атмосфера".

Именно эту фотографию невозможно найти сейчас, может быть она вообще не оцифрована, хотя сам журнал, представляющий ныне коллекционрную ценность, нашёлся. 

Поскольку к моему родному региону она не имеет отношения, то я не стал тратить время на углублённые поиски, а решил ниже по тексту вставить её фото, снятое на Карельском перешейке. 

Тогда эта местность, как и мой родной город, ещё входила в состав Российской империи. 

Он называется "Дети на реке Хелисевя" - lapsia Helisevänjoella.

  

Постепенно фотографии стали появляться в газетах и журналах, сначала в виде гравюр. Газета «Helsingin Sanomat» опубликовала её первую печатную фотографию в 1904 году.

Кантелл успешно участвовала в нескольких фотоконкурсах. В 1911 году она выиграла 50 марок в конкурсе, организованном Финской туристической ассоциацией. В фотоконкурсе журнала «Maailma» 1921 года на тему «Финская природа летом» она заняла первое место (500 марок) со своей серией снимков. Второе место занял русский кавалерийский офицер и адъютант генерал-губернатора Иван Тимирязев.

Журнал «Maailma» написал статью о конкурсе: «...ни одна из фотографий не была сделана в западной Финляндии, и лишь немногие — в центральных регионах. Правда, восточные регионы могут предложить больше для любителей природы... Солнечные виды в изобилии представлены в обширной коллекции фотографий Лины Кантелл, жены начальника станции». В конкурсе, организованном журналом «Kotiliesi»* в 1925 году, она заняла второе место и выиграла книги на сумму 40 марок благодаря своим фотографиям под названием «Приготовление кофе», «На сенокосном поле» и «День стирки», представленным под псевдонимом «Heinäsirkka», то есть «Сверчок».

Женщины, черпающие воду из колодца в ведра в деревне Айранне, в сельском муниципалитете Сортавала, в начале XX века. Фото: Лиина Кантелл / Коллекция Карельского студенческого общества при Хельсинкском университете / Фотоколлекции Агентства по культурному наследию Финляндии (KK4878:846)

Яана Онатсу журнал Kamera август 2019 года.

*с этим журналом, название которого в переводе значит «домашний очаг» я сотрудничал в 1997г. Возил корреспондентку и фотографа в село Маньга в качестве переводчика. Корреспондентка очень хорошо говорила по-французски. Пишу об этом в воспоминаниях о первых шагах по «стране клёвого листа».

 =====================

Начну публикацию её фотографий с карточек, снятых ею, условно в 1910е годы (в архиве finna они так все и помечены – 1910?) в деревне Айранне. Сразу оговорюсь, что фотографии её авторства я кадрировал и ретушировал. Снял цифры, которые, видимо, были нанесены архивариусами. Переделал овальные углы на нормальные, что, как мне представляется, улучшит восприятие карточек читателями. Убрал много "волосинок" и белых пылевых точек. Я не сторонник того, что архивные фото надо оставлять нетронутыми, в том виде, как они были сняты. Те, кто хочет посмотреть на оригиналы могут это сделать по ссылке "Cantell, Liina" | Hakutulokset | Finna.fi

Там представлены практически все фотографии Лиины. 

Впервые я озаботился местонахождением этой деревни или села; в финском и то и другое обозначается как «кюля» (kylä), когда в свободный доступ был выложен архив финских вооружённых сил времен двух войн - зимней (talvi sota) и войны-продолжения (jatku sota). 

На снимке, датированном  августом 1941, который надписан как Airanteen kylä (деревня Айранне), мы видим группу финских солдат в камышах. На переднем плане один из них несёт в котелках воду, зачерпнутую из озера.

 

Для меня, проведшего много часов именно в этом месте, справа была небольшая скалка, откуда мы ныряли, было ясно, что фотограф, надписавший таким образом фотографию, ошибся. На фотографии изображен исток речки Вакко.  

Второй вопрос, которым я стал задаваться после того, как были обнародованы архивы финской армии, касается местонахождения так называемого “поместья Айранне”. Когда я употребляю слово “поместье”, то тут происходит то же самое переводческое несоответствие, что и со словом linna, означающим “крепость, замок”. На самом же деле "линна" может означать обычный дом, и в Сортавале есть здание квартир на шесть, известное как Annin linna, и он совсем не похож на крепость. Как и Петрозаводск, который финско-фашистские захватчики переименовали в войну-продолжение в Онежскую крепость (Яянислинна).

 

 

Под тремя фотографиями, сделанными 11 и 14 августа 1941 года, то есть когда финны вернули себе город, стоит надпись Airanteen hovi (Поместье Айранне), но на самом деле мы видим не большую резиденцию, а обычный дом с надворными постройками. Но не будем углубляться в лингвистику. Нам гораздо важнее понять, где этот hovi стоял. Я долго не мог ответить на этот вопрос. Понадобилось провести время над финскими картами. Но "поместье" нашлось. Я обвёл название красным. 

 

Как можно видеть на этом фрагменте карты 1925 года, поместье, да и вся деревня, находилась прямо напротив парковской горы. Условно - супротив старого трамплина. В 2016 году я снял это место телеобъективом 18-270 мм с другого берега озера.

Хороших снимков этой местности с дрона я в сети не нашёл. За исключением одного, сделанного каким-то финном в 2019 году. Место, где располагалась "Деревня Айранне" находится на снимке справа.

Апдейт от 7 декабря 2025 года. Когда я делал альбом для сообщества "Сортавала - мой родной город", то набрал в поисковике "деревня Айранне Сортавала" и наткнулся на обильно иллюстрированный сайт, описывающий это место как Кемпинг Айранне. Вот несколько фотографий, дающих представление о том, где точно он находится. Самый главный ориентир - кирпичная будка, вышка, башня, назовите как хотите, которую я хорошо помню с детства. Много раз мы ходили мимо неё за грибами от Совхозного шоссе.

Башня не только сохранилась, но предпринимались попытки её реставрировать. Была возведена крыша и сделано остекление.

 

Возможно, что этот снимок сделан с башни на железнодорожный посёлок. На нём немного слева виден торец маминого дома по ул. Маяковского номер 24. Слева от него - бывшая ж/д школа номер 75, переоборудованная сейчас в гостиницу, а справа стоит дом, где жила подруга мамы Анна Калугина с мужем Гришкой.

 

И ещё один общий вид, позволяющий определить местонахождение пункта. Тот же ж/д посёлок на заднем плане за озером. 

 

Теперь вернемся к Лиине Кантелл и к фотографиям, сделанным ею в Айранне.

Фото озаглавлено «Семья» (Perhe). 

Эта карточка, снятая в той же деревне, была озаглавлена "Уборка ржи" (rukiinkorjuussa). 

Потом идут "растопители, дословно нагреватели сауны" (saunanlämmittäjiä)

Подписи к некоторым фотографиям похожи на песню акына (что увижу, то и пою). Нижеследующая подписана как: 

 Айранне - стоят два мужчины с рыболовными снастями на плечах: у одного — ловушка, у другого — сеть. - airanne kaksi miestä pyydykset olallaan, toisella rysä, toisella verkko

Эта фотография уже фигурировала как иллюстрация к статье журнала "Камера". Она была подписана: Женщины из Айранне поднимают воду из колодца в ведро - airanne naiset nostavat kaivosta vettä korentoon. Я немного улучшил карточку.

Дети собирают букеты цветов в Айранне. lapset sitovat kukkaseppelettä airanne

На сенокосе в Айранне. Heinällä. Airanne. Большинство снимков Лиины постановочные. Я думаю, что она снимала с большой камеры, возможно устанавливаемой на треногу. Экспозиция занимала пару секунд и она, скорее всего, говорила снимаемым, чтобы они не двигались.

Но это можно было приказать людям. На фотографии семьи, открывавшей нашу галерею, ниже справа мы видим расплывчатые изображения каких-то предметов. Я полагаю, что это были собаки, которые не понимали, что их снимают, и двигались. Возможно даже одно животное быстро сменило своё положение в пространстве. Я выделил фрагмент фотографии, где мы видим застывшего по приказу фотографа мальчика и расплывчатые очертания неопознанного объекта. 

Плетельщица половиков Тиина Хартикайнен - matonkutoja Tiina Hartikainen

Везут сено. Деревня Айранне. heinäkuormia ajetaan Airanne.

Деревенские косари - heinäväkeä 

Домохозяйка (emäntä) из Айранне.

По пути в церковь из Айранне. kirkkomatkalla airanne

Плотники в Айранне. Kirvesmiehiä. Airanne.

Пилят бревно в Айранне. riukuja sahataan justeerilla airanne

Во время уборки ржи в Айранне / rukiinkorjuussa airanne

Девочки кормят кур в Айранне /tytöt ruokkivat kanoja Airanne

Плетельщики (рыболовных) сетей. Verkonkutojia. Airanne.

Примечание автора. Мой отец, Епифан Степанович Николаев, умел плести рыболовные сети. После его смерти в 1960 году, когда мне не было и пяти лет, (он умер в марте 1960, а я родился 30 мая 1955), мне в наследство остались челноки, катушки капроновых ниток, и ещё какие-то приспособления типа шаблонов величины ячеек сети. Мама ничего не выкинула, и уже подростком лет 13-14 я пробовал плести эти рыболовные снасти и даже сплёл несколько метров.  Дело было нехитрым, но ведь надо было к этому сплетенному полотну добавлять веревки, поплавки сверху и грузила внизу. А это дело требовало возни и ресурсов кроме своего труда и я всё  забросил.

Домохозяйка деревни Айранне / emäntä Airanteen kylassa

Продавец молока и картофеля / maito ja peruna kauppias 

По воду / vetta noutamassa 

Завершу показ фотографий, сделанных в деревне Айранне фотографом Лииной Кантел картиной О. Муукканена (O. Muukkanen) "Озеро Айранне" (Airanne jarvi). Она изображает примерно то место, где деревня кончается, дальше уже условное Туокслахти, и мы видим на переднем плане камни, деревья, и дальше поля зерновых, возможно той же ржи, что собирали на снимках Лиины. На другом берегу слева - исток речки Вакко, рядом беседка, а на горе Куха - смотровая вышка, утраченная в 1950е, но восстановленная в 2020 годы, правда без внутренней лестницы, то есть новодел установили чисто декоративный, для фотографий. 

======

Но на этом мы с Лииной не расстаёмся. Она сделала несколько фотографий в Хюмпеля. Это то место, где при совдепии была расположена ММС (Машинно-мелиоративная станция). Жители Сортавала практически не говорили "Хюмпеля", а предпочитали короткое "мэмээс". С образованием вариантов слова типа "мэмээсовский", был в "мэмээсе" и т.д. Я избороздил на лодке всё Хюмпельское озеро, за исключением как раз двух "загубин", собственно мэмээсовской, которая у финнов называлась Хуйконлахти и Киислахти. А вот в Нурмилахти уже мог и заехать порыбачить. 

Я даже помню, что в последней, может быть на мысу Лехминиеми, была одно лето только, правда, сооружена, видимо мэмээсовскими парнями, вышка для ныряния из двух сосновых брёвен и множества дощечек, прибитых сверху. Высота её была солидной, метров пять, не меньше. Я, конечно, не нырял, а какой-то родственник Ваньки Яницкого и Вовка Калинников прыгали с неё в воду солдатиками. 

Причина, по которой я не рисковал грести туда была понятной - там можно, будучи "чужаком", было получить серьёзных люлей от местных и даже расстаться с плавстредством. Поэтому от района Совхозного шоссе, где стоял наш дом (lastenkoti - фин. детский дом) я старался не догребать в сторону Хюмпеля дальше мыса Тотониеми, где стояла усадьба Галлонбладов, потом превращенная в туберкулёзный санаторий. 

Сделав такое лирически-воспоминательное отступление, вернёмся к фотографиям Лиины, снятым в районе Хюмпёля. Карточка, что вы видите ниже, сделана у горы Линнамяки (Linnamäki) в Киислахти (Kiislahti). Эта местность относилась к деревне (селу) Хюмпёля (Hympölän kylä).  

Однажды, когда я был ещё студентом, приехав к маме в очередной раз, может быть это было в последнее лето 1974 года, что мы жили на Совхозном, я надел сапоги и потопал мимо дома Волкова, давшего неофициальное название озеру Хюмпелянярви. Его иногда ошибочно называли Волховским те, кто про Волкова ничего не знал. Прошёл по тропинке мимо ручья; он тёк по скале перед домом, потом мимо второго, каменного здания туберкулезного санатория, где будет лечиться однажды сын одной дальней петрозаводской родственницы. Потом, минуя старую городскую свалку, оставшуюся слева, прошёл несколько сотен метров до пос. Хюмпеля и свернул направо. Миновал посёлок и проследовал рядом с вот этой самой горой. Не помню, конечно, за давностью лет, какого качества был там путь, дорога или тропинка. Зато потом не раз ездил по ней, по дороге, уже в эпоху после 1990х, на дачу к тёте Тамаре. Но это - ветвь другой истории. А в то время, то есть 50+ лет назад, мой пеший путь был таким. Он обозначен синим, а отправная и конечная точка - двумя зелёными крестиками. Не знаю, сколько километров я тогда прошагал, но не помню, чтобы очень и устал. До сих пор тот поход вспоминаю с удовольствием и хотел бы его повторить, что вряд ли получится. Но мечтать не вредно.

Возвращаемся к Лиине и её снимкам в Хюмпёля. Эта женщина стоит на берегу залива Киислахти, а гора обозначена как Юринпяйвямяки. Вся надпись по-фински читается как  Jyrinpäivämäki. Kiislahti. Hympölän kylä

Гору легко найти на первой финской карте 1925 года и можно увидеть, что она находится уже за пределами Киислахти по дороге к Туокслахти. 

В Хюмпёля Лиина также сняла прачек (pyykkärit). 

     

Завершу Хюмпельскую презентацию показом испечения пирогов. Финский язык позаимствовал слово "пироги", изменив его немного удлиннением звука "и" и оглушением "г" со сменой на "к" при написании.  Получилось piirakoita paistetaan Hympölä (В Хюмпёля пекутся пироги). 

Слева та же женщина, которая ставит пироги в печь, раскатывает тесто для пирогов рядом с другой хозяйкой. Текст гласит о том, что в Хюмпёля готовятся пироги -  piirakoita leivotaan Hympola 

Несколько фото Лиина сделала в месте, обзначенном как Лоплола. Вот это, например, называется "Сенокос в Лоплола" (Heinällä. Loplola). 

Мне не удалось найти точного расположения этого топонима, но я установил, что Лоплола была часть сортавальского сельского прихода, основанного в 1632 году. В этот приход входили 66 деревень, перечисленных ниже в алфавитном порядке на финском:  

Airanne, Airinniemi-Riekkala, Airinniemi-Tuokslahti, Anjala, Haapalampi, Haavus, Hakala, Heikkurinsaari, Helylä, Hietainen, Hotinlahti, Hympölä, Ihaksela, Janaslahti, Jurkansaari, Kannas, Karmala, Kasinlahti, Kekrinlahti, Kellomaniemi, Kiimamäki, Kiislahti, Kuokkaniemi, Kymölä, Lahdenkylä, Lavijärvi, Leppäselkä, Liikola, Lohioja, Loplola, Melloinen, Myllykylä, Mäkisalo, Möntsölänsalmi, Nukuttalahti, Ojavoinen, Orjatlahti, Otsoinen, Parola, Pellotsalo, Pieni Rytty, Pieni Tulola, Pohjus, Poikelus, Purovaara, Putsinlahti, Rantue, Rautakangas, Rautalahti, Riekkala, Saarajärvi, Sinilä, Sipilänsalmi, Soukanranta, Suikasenlahti, Suuri Rytty, Suuri Tulola, Telkinniemi, Tokkarlahti, Tuhkala, Tukianmäki, Tuoksjärvi, Tuokslahti, Uijalanranta, Vakkolahti, Yhinlahti. 

Лоплола, которую я выделил жирным шрифтом и красным цветом, входила в состав прихода, но где находилась ТОЧНО, мне неизвестно. В сети, если набрать слово на русском, Лоплола упоминается два раза и оба в связи с учителем семинарии Арвидом Генецем. Я цитирую: 

"А. Генец подарил для расширения городской территории 15 га своих земель в д. Лоплола. Позже эту часть города так и называли - Генецем. 

Непонятно только, какую "эту" часть. 

GTP Chat, которому я задал вопрос, где находилась Лоплола, ответил таким образом:

В историческом Сортавале Лоплола не была отдельным городским кварталом в пределах самого города, а представляла собой одну из деревень старого сельского муниципалитета (Sortavalan maalaiskunta), окружавшего город. Современные финские кадастровые данные указывают, что Лоплола была расположена непосредственно на окраине Сортавалы, примыкая к городской территории.

Старые записи земельного кадастра и о разделах показывают, что в Лоплоле находились такие фермы и поместья, как Хови, Леппякоски, Нехконмяки и Суйсанмяки (Hovi, Leppäkoski, Nehkonmäki, and Suilsanmäki). Сохранившиеся упоминания позволяют предположить, что она располагалась на северо-восточной стороне городского ядра Сортавала, в направлении более позднего района Ваккосалми/Вакколахти. В налоговом реестре 1900 года «Лоплола» также указана после пронумерованных городских кварталов Сортавала, что свидетельствует о том, что она рассматривалась как близлежащее сельское поселение, примыкающее к городу.

То есть, на настоящий момент, давайте возьмём экономическую карту 1935 года, поскольку она обладает высоким разрешением, и условно расположим этот район здесь, раз уж мы знаем про северо-восток и залив Вакко. Но оставим - таки вопросительный знак:

 

  

Как оказалось, знак был совсем не лишним. Упомянув в сортавальской группе об этом топониме, я получил комментарий от женщины с закрытым профилем, что Лоплола, мол, находилась у горы Мансикканмяки (Клубничный холм). И было приписано, что это там, где Голбой Дунай. Ну, этот магазин на Выборгском шоссе мы знали, конечно. 

Это очень похоже на правду и я скорее склонен поверить этой женщине, чем ИИ, который послал меня на северо-восток. Тогда как горка эта находится скорее на юго-западе. Красным на этом отрезке карты 1925 года также помечены два наших дома - в Тункала и на Совхозном. 

Что было удивительно, но в великолепно документированной книге А. Краснолуцкого "Сортавала" я не нашёл ни одного упоминания о Лоплоле. Но зато он на странице 383 пишет: "Арвид Генец (1852-1932) владел землей на территории между Сортавалой и Хюмпеля. На этом месте была деревня, состоящая из 40 домов, носящая имя владельца - Генец".  

Могила А. Генеца на моём снимке мая 2009 года, вандализированная неизвестным "сережцам". 

Но, что интересно, до того, как Генец стал достаточно известным для того, чтобы его именем (неофициально) назвали целую деревню, местность как-то ведь называлась? Или нет? А как раз Лоплолой и называлась! Об этом можно прочитать на сайте библиотеки. Я цитирую:

А. Генец подарил для расширения городской территории 15 га своих земель в д. Лоплола (жирный шрифт - мой) Позже эту часть города так и называли - Генецем. За этот дар город выплачивал его детям пенсию. Также он подарил в 1914 году свой участок земли на берегу Вакколахти под новую школу, которая была построена только в 1929 году. А в 1962 году в неё пошёл я первый раз в первый класс с букетом цветов с огорода бабушки у дома номер пять по ул. Спортивной. 

Таким образом, теперь мы с уверенностью можем сказать, что наша Лоплола находилась-таки там, где её правильно обозначила комментаторша с закрытым профилем. Между, условно, третьей школой и Хюмпеля - Мэмээс. 

Кроме приведенной выше фотографии, всего относящихся к Лоплола или Лоплоле, имеются три фото:

У входа в сарай. Лоплола / Läävän edustalla. Loplola

Субботняя уборка в Лоплола - lauantaisiivous Loplola

Идут из бани. Лоплола. / Saunasta tullaan. Loplola.

Для полноты картины фотографий Лиины Кантел я публикую остальные фотографии, снятые в Сортавале и окрестностях. Она сфотографировала больницу сестёр милосердия Дьяконисса. 

Запечатлела перевозчика дров в неизвестном месте, можно предположить, что он изображён как в Айранне, так и в Хюмпёля или Ломпола. Более подробной надписи нет, подписано лишь mies lastaa halkoja rekeen. Halonvetäjä - Мужчина загружает поленья в сани. «Дрововоз».

Топонимом "Туокслахти" у Лиины помечена лишь одна фотография. Она озаглавлена "Уборка ячменя в Туокслахти" - ohraa leikataan Tuokslahti

С Тоукслахти меня связывают только воспоминания о рыбалке. В устье реки Китеенйоки, текущей из Финляндии, я ловил на донки судаков, когда учился в школе. За ночь вылавливал до пяти штук на "донки". Подробно пишу об этом в своих воспоминаниях. Кстати, на старых финских картах это место помечено как Йоенсуу - Joensuu. Так как по-фински слово обозначает устье реки. Буквально - рот её. 

Место этой фотографии я определить поначалу не мог. Она подписана лишь как место в Сортавале, с видом на гору Рауску и Ладога -  Sortavala. Rauskunvuori ja Laatokka

 

Когда задал вопрос искусственному интеллекту в виде Чата ДжиПиТи, то он смог мне сказать по-английски:

 

Rauskunvuori (also called Rauskunmäki in some older Finnish sources) was a hill/viewpoint in the rural area just outside the old town of Sortavala. - 

Раускунвуори (в некоторых старых финских источниках также упоминаемый как Раускунмяки) — это холм/смотровая площадка, расположенный в сельской местности недалеко от старого города Сортавала.

 

и продолжил:

 

Based on historical descriptions, Rauskunvuori was probably in the elevated ridge area southeast or south of central Sortavala, among the hills overlooking the Ladoga archipelago. 

Судя по историческим описаниям, Раускунвуори, вероятно, находился в районе возвышенного хребта к юго-востоку или югу от центра Сортавала, среди холмов, возвышающихся над Ладожским архипелагом. 

Выделенное жирным оказалось самым важным и я смог найти гору Рауску на карте 1925 года! Гора смотрит на остров Кукасаари и Бургомистерский (о-в Любви). 

  

На фото ниже, "Греческий остров" Риеккалансаари. Посёлок "Красная горка". По окончании первой школы и работы в вагонном депо и некоторое время даже, когда я начал учиться на инязе КГПИ, у меня была подружка, жившая тут. Её звали Люда Лицкевич и, как мне написал в ВК её одноклассник Толя Гусаров, она умерла лет 15 уже назад от какой-то болезни. На этом острове, если переезжать паром, а не причаливать с воды, я был всего два раза, в 2009 и 2016 гг. А с воды один раз мы заезжали с Борисом Вайсманом на его катере "Амур". У него там была и есть сейчас, дача.  

 

Панорама города с горы Куха (Парковской) примерно в 1910 г.  

И, завершая наш разговор, я показываю ещё три фотографии Лиины Кантель. Места, исхоженные в детстве и отрочестве вдоль и поперек, отраженные в моих воспоминаниях. 

Гора Рувен. В наше время она не называлась никак, финского топонима мы знать не могли. Называли типа "та гора, что у красного моста", до которого было метров 300. Часть озера, что видна на снимке, была перегорожена железной дорогой, и в начале 20 века ещё не успела застояться. В моё время этот водоём начинал заболочиваться и зарастать тиной. Пару раз в конце 1960х мы ходили здесь с бреднем - курицей и ловили небольших карасей. Затраченные усилия, мутная вода с тиной и вонь, поднимавшаяся пузырями со дна явно не окупались жидким уловом и мы поспешили поскорей в чистые воды Хюмпельского озера...

 

 

Об этом снимке с домо на горе слева я писал подробно.  

 

 

Вот отрывок из моих воспоминаний с двумя иллюстрациями Сергея Дубатолова, фотокорреспондента газеты "Красное знамя". 

 

А потом получилось так, что один за другим люди стали переезжать из старых финских домов в благоустроенные. Я уже говорил, что территория, по крайней мере поля на Совхозном шоссе, относились к сортавальскому совхозу-техникуму. Сам посёлок совхоза территориально числился, наверное, за Хелюля. 

Он расположился в верховьях протоки Кармалансалми, соединявшей Хюмпелянярви (Волковское) с Кармаланярви (Хелюльским). Наверняка там народу и давали дома, если они работали в совхозе. Или где-то в городе, в Хелюля, если не работали. Не знаю. Нам было всё равно. Нас интересовало то немногое, что оставалось в этих домах. 

Я лично знал, что стенные обои обычно клеились на газеты. Первый слой, наносимый на голую стенку, был из газет. Поэтому, когда обои отслоишь, что сделать было легко, так как клей давно высох, то можно было получить порой почти целиком газету и посмотреть, не почитать конечно, (финского-то никто из нас не знал) на рекламу товаров. 

Иногда находили какой-нибудь подсвечник или что-то вроде его времен финнов. Но в основном оставались ненужные вещи, книжки-журналы-газеты советского времени. Всё-таки к середине 1960-х прошло уже больше 20 лет, как в эти жилища заселились новые хозяева. Чаще всего прибывшие из Белорусии. 

Мы давно знали про этот дом. Пару раз за зиму ходили на лыжах кататься со склона высокой горы, у подножия которой он стоял. Трамбовали там спуск, прокладывали лыжню. Может быть, даже делали импровизированный трамплин. 

Но в те времена дом был обитаем, к нему чистилась если не дорога, так как транспорта личного почти ни у кого не было, то тропа. А потом, как-то весной, мы прознали, что хозяева дома уехали и пришли посмотреть, что там осталось. До нас уже кто-то был, стёкла были выбиты. Наверняка это было дело рук мальчишек из совхозного посёлка. 

Не знаю почему, но как-то не было у нас такой вражды между жителями нашего их посёлков, как существовала, может быть только в преданиях, между парнями из Туокслахти. Когда я был в возрасте 7-8 лет, большие парни рассказывали, как ходили, намотав на руки ремни, драться в Туокслахти. Но это скорее уже было сродни каким-то сказкам. 

И не очень похоже на правду, потому что эти грозные в их рассказах вояки по существу были все наперечет и жили на Совхозном последние лет 10. Их было-то всего человек пять. Собрать достаточно большую для побития туокслахтинских им было точно никак. Как бы то ни было, в район Красного моста мы ходили и приплывали на лодках рыбачить без опаски. 

Приведу сначала место на карте, где этот дом стоял. Если идти в сторону Туокслахти от нашего дома, то он был расположен практически у моста. Метрах в 200 не доходя до него. Что интересно, рабочий поезд, шедший из Элисенваара вечером, тут останавливался. Видимо для того, чтобы высадить пассажиров для посёлка сортавальского совхоза-техникума. Опять же, на старой финской карте дом обозначен как Каармениеми (Kaarmeniemi). Была ли это фамилия владельцев дома или топоним, я не могу, конечно, сказать. Если последнее, то буквально в переводе с финского это означало «змеиный полуостров». 

Дом, конечно, сейчас вспоминаю, был внушительным. Подъезд к нему осуществлялся по грунтовой дороге слева, которая вела из посёлка, называвшегося при нас посёлком СХТ, а при финнах Хиипосенмяки. Ну а тропинка спускалась по камням к полотну. По ней мы и взобрались, чтобы оставить от строения только фундамент. 

Когда утром следующего дня я, как обычно, пошел на остановку автобуса номер 4, то по приходу на оную почуствовал нутром окружавшую меня враждебность тех, может быть, пяти человек, что стояли там, дожидаясь прихода общественного транспортного средства. Я слышал, что они шушукаются между собой, говоря нечто вроде – вот он, поджигатель. 

Как-то получилось, что я и был-то один там. Ни Ванька, ни Женька не ездили от конечной остановки в школу. Я не могу поставить временные рамки этого события. Класс седьмой, вероятно. О событии забыли если не сразу, то через день-другой. 

Так или иначе дом должен был погибнуть. Либо разобранным на бревна и доски, что было не так и просто, либо таким способом, который мы с ним учинили. Аминь ему.   

А вот местоположения точки съёмки этой карточки вызывало сомнения. Где она сделана? Если присмотреться, то гора одна и та же. А подпись гласила о том, что изображена железная дорога и "холм" Линнанмяки. Добавлено Хюмпелянярви и Кармаланярви. (rautatietä ja kukkula Linnamäki. Нympolanjarvi Karmalanjarvi). 

Неточно. Вернее совсем неверно. Хюмпельское озеро справа - да. Гора определена точно. А вот до Кармаланярви топать с полкилометра. Слева за линией та самая часть Хюмпельского озера, о которой я писал. 

Вот это место на карте, я подчеркнул название горы Линнанмяки зеленым.

  

В нашу бытность этого съезда к озеру не было, но какие-то следы, вероятно, оставались, просто мы никогда на них внимания не обращали. Как говорила моя мама: "Ни к чему это!". Вот нам и было ни к чему. 

На этом я завершаю рассказ про Лиину Кантел, снимавшую фотографии тех мест, где мне доведется спустя немногим более полувека топтать те края.